Комментарии рав Шауль-Айзека Андрущака к недельной главе «НИЦАВИМ ВАЕЛЕХ» (изучение главы с 10 сентября/19 элула)

В недельной главе «Ницавим», ближе к концу, сказано «Ибо заповедь эта, которую я заповедую тебе ныне, не недоступна она для тебя и не далека она. Не на небе она, чтобы сказать: «кто взошел бы для нас на небо и достал бы ее нам, и дал бы нам услышать ее, и мы исполнили бы ее?»,  И не за морем она, чтобы сказать: «кто сходил бы для нас за море и достал бы ее нам. и дал бы нам услышать ее, и мы исполняли бы ее?», А весьма близко к тебе слово сие: в устах твоих оно и в сердце твоем, чтобы исполнять его.» (Дварим, 30:11-14)

Толкованию этих слов Писания посвящены бесчисленные тома. 14-ый стих (А весьма близко к тебе и т.д.) вынесен в подзаголовок одной из главных книг в еврейском книжном шкафу – книги «Тания».

«Тания» является Письменной   Торой хасидизма. Т.е. занимает в учении хасидизма место Пятикнижия в иудаизме в целом. А одна из отличительных черт настоящего иудаизма (и хороший пробный камень для проверки сущностей на предмет принадлежности к этому самому оригинальному иудаизму) – это абсолютная точность. Если что-то приравнивается к чему то, сравнивается с чем-то (без конкретизации), это значит что сходство – сущностное и многоплановое. Тания схожа с Пятикнижием не только структурой, не только принципиальностью всех тонкостей формулировок и т.д. и т.д., но и тем, что это исключительно сложный для понимания текст. При видимой доступности. (Кстати, и наличие пространных отрывков, которые неподготовленному читателю кажутся нудными – ещё одна схожесть между Танией и Пятикнижием). То, что очень  важно всем учить Танию, никак не делает её проще для понимания. Как и в случае с Пятикнижием. Учить её, безусловно, необходимо. С твердым намерением разобраться. Но заблуждаться насчет шансов преуспеть не стоит.

Ну, и поскольку заключительный стих отрывка непроходим настолько, что его толкованию посвящена одна из сложнейших для понимания еврейских книг, то мы не будем к нему даже подступаться, а сконцентрируемся на первых трех: «Ибо заповедь эта, которую я заповедую тебе ныне, не недоступна она для тебя и не далека она. Не на небе она, чтобы сказать: «кто взошел бы для нас на небо и достал бы ее нам, и дал бы нам услышать ее, и мы исполнили бы ее?»,  И не за морем она, чтобы сказать: «кто сходил бы для нас за море и достал бы ее нам. и дал бы нам услышать ее, и мы исполняли бы ее?»».

Что нам говорит Писание? «Не на небе она… не за морем она…»…А если бы была на небе или за морем, что тогда? Тогда можно было бы на это списать неизучение Торы и неисполение заповедей? Такое прочтение может показаться очевидным человеку, который уже третье десятилетие объясняет свое незнание законов и обычаев своего народа тлетворным влиянием давно устраненной советской власти. А если подумать? Или ес6ли обратиться к классике и вспомнить рассказ О.Генри «Персик»? Почитайте, там про то, на что можно и нужно пойти, чтобы исполнить желание того, кто тебе дорог, того, кого ты любишь6. Мы Г-споду Б-гу постоянно признаемся в любви. Время от времени, даже от всего сердца. Так неужели, если бы потребовалось добраться до заповеданной им Торы, чтобы исполнить Его волю, мы не создали бы летательные аппараты и не открыли бы Америку. Тем более, что мы уже знаем, что и то и другое вполне осуществимо и без такой мощной мотивации.

Поэтому понимаем не так как хочется, а так как нужно: даже если бы Тора была на Небе или за морем, мы были бы обязаны добраться до нее, изучить, по мере сил и исполнять сказанное в ней, в меру своего понимания и в меру сохранности б-годанной традиции толкования сказанного в ней (Устная Тора). Но, слава Б-гу, нам не нужно ни  на небо забираться, ни за море плыть, чтобы добраться до Торы, даже в очереди стоять не нужно, чтобы свою часть получить: садись, учи, постигай, претворяй. Т.е. если даже наличие кажущихся непреодолимыми трудностей не оправдало бы неисполнения сказанного в Торе, то в их отсутствие даже говорить о каких то «объективных обстоятельствах, не позволяющих» и т.д. и т.п. – смешно, глупо и бессмысленно.

Чтобы убедиться, что мы все правильно поняли, сверимся с первоисточниками. С Устной Торой.

В трактате Эрувин (55а, прямо в начале) сказано так: «Сказал рав Авдими: «не на небесах она»  — что если она будет на небесах, ты должен подняться за ней»не за морем она», что если она за морем, ты должен перебраться через море за ней ».

Раши, в своем комментарии на Пятикнижие, комментируя слова «не на небесах она», пишет: «ЕСЛИ БЫ она была на небесах, ты БЫЛ БЫ должен подняться за ней и изучать её». Т.е. вроде бы цитирует Гемору. Но переделывает цитату, добавляя несуществующее в первоисточнике сослагательное наклонение.

На первый взгляд, понять причину этого несложно. Достаточно, просто, ознакомиться с контекстом талмудического рассуждения. Там речь идет о том, что поскольку Тора является воплощением непостижимой и неуловимой б-жественной мудрости, то постичь её нашим ограниченным умом можно только переводя на язык доступных нам понятий, конвертируя, как это сейчас принято называть в определенных кругах. Но, как ни назови, но чтобы что-то в нечто трансформировать, до этого чего то, хочешь не хочешь, нужно как то добраться! Чтобы быть в состоянии своими словами пересказать сонет Шекспира, хотя бы ключевые слова мне, со словарем, придется понять. Иначе может выйти хуже оригинала. Вот Гемора, устами рава Авдими, и подбадривает: не вопрос! Забирайся на небо, перебирайся через океан, дотягивайся до недосягаемой, по определению, б-жественной мудрости! Это твоё предназначение, это воля твоего Творца!

А Раши, как всегда, поясняет именно прямой смысл сказанного в стихе, а никак не метафорический. И прямой смысл тут: Тора Не на небе, Тора не за морем. Могла бы быть, есчли бы да кабы. Но по факту  этио не так, она тут, под рукой. И слава Б-гу.

И вот тут возникает вопрос. Почему Талмуд говорит, что нужно лететь в небо серебристой стрелой рассекая облака и совершать трансокеанские вояжи (и все это метафорический), чтобы постичь мудрость Торы – понятно. Но во Раши. Который растолковывает прямой смысл сказанного в стихе. Его то, что заставляет (а он ничего не пишет необоснованно!!!) трактовать стих как он это делает, а не сказать «а будь она небесах – так можно было бы на это списать», как мы пытались  сделать с самого начала?

Не с точки зрения формальной логики. А в тексте. Что в тексте Пятикнижия заставляет его толковать эти слова Торы именно так, как он их тол6кует: «если бы она была на небесах, ты был бы должен подняться за ней».

Комментаторы Ращи по разному отвечают на этот вопрос.

Некоторые идут уже знакомым нам незамысловатым путем и проверяют контекст.

Что сказано в продолжение? «А весьма близко к тебе слово сие: в устах твоих оно и в сердце твоем, чтобы исполнять его». Короче говоря, все в пределах досягаемости, никуда ходить не нужно. Значит раньше говорилось о чем? Правильно, о том что куда то ходить (лететь, плыть) нужно. А не о том, что можно и не лететь, не дай Б-г.

На это можно возразить, что и контекст можно истолковать по нашему: мало того, что Тора не на небе и не за океаном, так она даже не за углом, она про тут! Чем плохое прочтение?

Другие склонны списывать все на кажущиеся, на первый взгляд, излишними слова Писания: «чтобы сказать: «кто взошел бы для нас на небо и достал бы ее нам», «чтобы сказать: «кто сходил бы для нас за море и достал бы ее нам». Нет, чтобы просто сказать, «не на небесах она, чтобы нужно было  забираться за ней га небеса, не за морем, чтобы было нужно пересекать море, чтобы добраться до неё». Тора, не ожидая от нас ничего превосходящего наши технические возможности, деловито советует искать, тех кто может, кто умеет. Т.е. исходит из того, что препятствия не должны помешать нам достичь цели.

На это можно задать технический вопрос: будь все-так, Раши как то дал бы нам понять о чем речь. А то получается, что как коммутируемые он приводит одни слова («не на небесах она»), а комментирует другие («чтобы сказать: «кто взошел бы для нас на небо и достал бы ее нам»)? Так не бывает!

Не говоря уже о том, что, на самом деле непонятно, к чему вот эти две длиннющие фразы «чтобы сказать: «кто взошел бы для нас на небо и достал бы ее нам, и дал бы нам услышать ее», «чтобы сказать: «кто сходил бы для нас за море и достал бы ее нам. и дал бы нам услышать ее, и мы исполняли бы ее?»». Тем более, что она не на небе и не за морем. Так о чем разговор?

Чтобы ответить на все возникшие вопросы, следует обратить внимание на то, что Раши не только переводит слова Геморы в сослагательное наклонение, но и добавляет кое-что, что в Талмуде вообще не упоминается. Он пишет, напомним: «если бы она была на небесах, ты был бы должен подняться за ней И ИЗУЧАТЬ ЕЁ». Последние слова – добавление Раши.

Мало того, что их нет в Геморе. В самом Пятикнижии сказано «кто взошел бы для нас на небо (сходил бы за море) и достал бы ее нам». Достал. Не учил. Откуда Ращи взял эту «учебу» и зачем?

Нужно сказать, что Раши объясняет нам, таким образом, что весь разговор о достижимости Торы – это разговор о её постижимости. Поскольку Тора уже была дана сынам Израиля на горе Синай и является их коллективной неприкасаемой собственностью («наследие общины Яакова») и т.д., то понятна, что она находится в их распоряжении, а не где то ещё и никуда не может быть забрана. Ни на небо, ни за океан. Тут и говорит не о чем. А вот насколько она стала постижимой? Может чтобы УЧИТЬ её, чтобы понять сказанное в ней как подобает, нужно приобрести сверхчеловеческие способности? Научиться возноситься на небеса? Ответ – нет в этом необходимости: понимание сказанного в Торе, по крайней мере, на уровне, требуемом для верного исполнения её предписаний, доступно любому человеку.

Такое прочтение Раши перекликается со сказанным им прямым текстом в комментарии на заключительный, 14-ый стих: «но близко к тебе. Тора дана вам в письменном виде и в изустном». Т.е. Тора дана в таком виде, что никаких сложностей в постижении понимания сказанного в ней не должно возникнуть. Если строго следовать полученным инструкциям и ничего не забывать.

А коли так, то становится понятным, почему Раши не допускает, что речь идет о «географической (или метафизической) недосягаемости. Тора уже дана евреям, она у них. Получить её, пока на то не было б-жьей воли, действительно не было в их силах. И это объясняло и оправдывало неисполнение сказанного в ней.  Но с тех пор, как они её получили, все зависит только от них. И поэтому, в рамках разговора о том, что необходимо для того, чтобы эти права владения реализовать («и изучать»), даже гипотетическое допущение того, что это могло бы быть не так и Тора могла бы быть недоступна — совершено неуместно и невозможно. Не о том речь!

Поэтому Раши и поясняет то, что поясняет. Что речь идет о гипотетических ПРЕОДОЛИМЫХ сложностях. Наличие которых, во-первых, ничего не оправдывает, ввиду их преодолимости. А во-вторых, на поверку выясняется что и их нет: «А весьма близко к тебе слово сие: в устах твоих оно и в сердце твоем, чтобы исполнять его».

Вроде бы все становится понятным. Кроме одного. А зачем все-таки было «допускать» что-то, что тут же опровергается? Только для того, чтобы подчеркнуть важность Торы и степень требующегося ради неё самопожертвования (на небо – так на небо, за море – так за море)? Почему именно так?

И опять ответ будем искать в контексте. Что непосредственно предшествует обсуждаемым нами стихам? Детальное и воодушевляющее описание полного и окончательного  избавления. Где, среди прочего, говорится ««Если будет твой удаленный на  краю неба, оттуда соберет тебя Г-сподь» (Дварим, 30:4). Понятно и очевидно, что речь идет не о жизни за пределами земли («на небе»), а всего лишь в дали от Земли Израиля.  В изгнании столь полном, что вернуться из него может показаться таким же невозможным, как «с края небес». Вот там, находясь в этом страшном, беспросветном и кажущемся безысходном изгнании (в котором мы находимся сейчас, как вы понимаете), еврей может подумать (и обязательно подумает!): чтобы учить Тору, чтобы исполнять заповеди, чтобы жить как еврею, мне необходимо совершенно иное окружение, совершенно другие условия, совершенно иная атмосфера. Это все возможно только где то на небесах. Или, по крайней мере, за океаном. Не здесь и не сейчас.

На это отвечает Тора. Если бы в этом была нужда, то тебе, дорогой, пришлось бы перебираться на небеса или за океан. Но, по счастью, в этом нет нужды. Здесь и сейчас. И ты не просто это можешь, а это «весьма близко к тебе слово сие: в устах твоих оно и в сердце твоем, чтобы исполнять его». Любая попытка что либо списать на внешние обстоятельства – отрицание сказанного в нашей Святой Торе, не дай Б-г. Все дело только в нас.

Сейчас, в канун Рош ѓ-Шана, самое время вспомнить об этом  и сделать соответствующие выводы. Практические выводы. И понемногу начинать возвращаться с духовного края неба в центр духовный же центр мироздания. С географией ничего советовать не буду. Пока не пришел Машиах, это и не принципиально.

По мотивам беседы Любавического Ребе, «Ликутей сихот», т.34, стр. 167-171


Вам может понравиться

Комментарии: